Семен набрал в легкие воздуха и, лежа в кровати, на выдохе запел громко и крайне фальшиво. Он несколько раз пропел строчки крутящегося в голове веселого шлягера, и это немного помогло прийти в себя. Вставать не хотелось, но это было нужно делать незамедлительно, потому что вчера до полуночи Семен смотрел телевизор и выпил, наверное, в общей сложности литра три чая.
Семен откинул одеяло, пошарил ногами по полу в поисках тапочек, не нашел и встал с кровати. Подойдя к окну, он рывком распахнул шторы и открыл раму. В прокуренную комнату хлынул свежий воздух и шум города. Было очень тепло для марта, безветренно и спокойно. Прохожих не было, возле серой кирпичной стены школы деловито курили две девчонки-малолетки.
- Эй, конфетки, - крикнул им Семен, - сколько время?.
Девчонки не повернули в его сторону своих крашеных ресниц и даже напротив, отвернулись от него. Но Семену не нужно было знать, сколько времени, у него были свои часы и был сегодня выходной. Просто у него было хорошо на душе. Весна. Птицы расчирикались и носились друг за другом, согретые солнцем. Семен не был поэтом, иначе бы он сел писать стихи. Но поскольку он писать любил не очень, то решил продолжить разговор с девушками.
- Эй, рыженькая, - крикнул он снова, - заходи в гости. Подарю шоколадку!
- Пошел ты, - ответила совсем не та, к которой обращался Семен.
Иного Семен и не ожидал, да и все равно ему было. Что они еще могут ему сказать? Курят с малолетства, пьют, колются. В мозгах одни опилки, как у Винни-Пуха. Семен отошел от окна и пошел на кухню. В холодильнике было совершенно пусто, и Семен, вздохнув, поставил чайник на плиту. Шлепая по полу босыми ногами, пошел в ванную и залез под душ. Малолетки, курившие у школы, были знакомы Семену давно. Всю зиму они дымили напротив его окна, и та рыженькая даже Семену нравилась. Непохожая на остальных, стройная, высокая, с голубыми глазами и приятным личиком.