Вокруг «молодой редакции» объединялись остальные: Н.В. Берг, Л.А. Мей, А.Н. Потехин, М.А. Стахович, Е.Э. Дриянский, И.Т. Кокорев, И.И. Железнов, С.В. Максимов и др. — литераторы; Н.А. Рамазанов — профессор скульптуры; П.М. Боклевский — художник, знаменитый иллюстратор «Мертвых душ»; П.М. Садовский, С.В. Васильев, И.Ф. Горбунов, А.И. Дюбюк и др. — артисты и музыканты. Кружку, в большей или меньшей степени, принадлежали и различные талантливые самоучки из простонародья (музыканты, певцы и т. п.), студенты, купцы, сидельцы из торговых рядов «не по писанной инструкции, а на основах обычного права: обязательно быть прежде всего русским человеком и доказать свои услуги какой-либо из отраслей родного искусства, той или другой — безразлично» (С.В. Максимов)

«Егор Эдуардович Дриянский из всех московских литераторов был наиболее частым посетителем и собеседником Островского», — свидетельствует тот же С.В. Максимов

Очевидно, в 1850-е годы у Дриянского еще было небольшое имение: в одном из писем того времени к Дружинину упоминается некая деревня, из которой получена весточка, что «град обработал все на два года вперед»

Эта операция — по замыслу Дриянского она, вероятно, должна была обеспечить его благосостояние — явно провалилась, и к началу 60-х годов мы его застаем кругом в долгах, с одной только надеждой «прокормиться честным литературным трудом». Теперь вместо собственной деревушки он ездит в имение Островского Щелыково (и выполняет там обязанности управляющего), а любимую охоту заменяет рыбной ловлей на речках Куекше и Мере, обильных «щуками и карасями». В последние годы жизни Щелыково (или, как его называл Дриянский, «Щелоково») становится для больного и измученного литератора каким-то символом отдохновения «без волнений и тревог»: «Дорогой Александр Николаевич! Наконец, мне начало во сне видеться, что я с вами в Щелоково…»