Как-то на автобусной остановке я долго ждал транспорта и стал невольным свидетелем разговора. Женщина лет сорока беседовала с супружеской парой постарше ее. Они, видимо пенсионеры, спрашивали, как дела на работе. И в ответ услышали пространный рассказ о том, что сейчас все у всех плохо, что на работе идут сокращения и никому никого не жалко, а в результате потрясений появилось множество болезней, которые одолевают, и надо бы лечиться, но не на что. А медицина у нас стала такая, что простому человеку не по карману, приходится выкарабкиваться самой, и она перепробовала все, но ничего не помогает…

На первый взгляд все сказанное — справедливо. И сокращения, и стрессы, и болезни, и недоступность качественного лечения. Но за страстным монологом женщины отчетливо просматривалось желание, чтобы ее пожалели, посочувствовали.

Это особая русская черта — жалеть убогих и грешников. Вспомним хотя бы, как относятся сердобольные люди к душегубам и преступникам. Раз сидишь в тюрьме — значит, достоин сожаления. Любят у нас гонимых. Не важно, справедливо ли наказание, важно то, что человек пребывает в состоянии худшем, чем тот, кто его жалеет. И появляется возможность, сравнив свое положение с другим, вздохнуть с облегчением: «Слава богу, не со мной такое». Вообще, психология группового поведения сложна и объяснить реакции и поступки многих людей только желанием сочувствия невозможно. Но оно есть, и отмахнуться от этого нельзя.

С больными происходит то же, что и с жаждущими сочувствия. Когда человек поглощен любимым делом, увлечен идеей и стремится к ее реализации, то на болезни времени не остается. Некогда болеть. А вот если жизнь складывается не так, как хотелось бы, то внутреннее недовольство собой открывает калитку для недугов, и они начинают терзать человека.