В течение всего срока я разговаривала с малышкой. Я сразу отвергла противоестественную операцию – укол, убийство малыша. Но решила сходить в баню, чтобы проверить силу плода. Удержится ли он во мне, способен ли он к выживанию в экстремальных условиях? Итак, баня. Это было первое наше испытание. Я была в сауне одна, я разговаривала с ребеночком: «Ну, давай, держись!». Я не изгоняла его. Я укрепляла моего младенца, мой плод. Ведь так больно было и духовно и физически, когда случались выкидыши уже довольно большого плода. Значит, что-то было не так. Что-то не нравилось им во мне. Вот и решила готовить его и свою плоть как храм Бога и его временное жилище на девять месяцев. Если сейчас удержится, то выдержит и после. А если сейчас не удержится, то уж лучше сейчас… В течение всей помывки мы разговаривали. Потом пришлось ехать в деревню, затеяла ремонт. Было тяжело, но я все время разговаривала с малышом: «Ну, держись, мой родной, мы и это должны выдержать». Эта мысль постоянно была во мне, не только в голове, а кажется, в каждой моей клеточке.

Малышке было уже четыре месяца, и возникла угроза выкидыша. Произошло это в деревне. Появились сильные волнообразные боли, как бы сверху вниз. Было очень больно. Испугалась даже. Не была готова к выкидышу. И мама испугалась, предложила вызвать «скорую», но я отказалась. Что они могут, разве что сделать укол. А вдруг навредят малышке.

Я отговорила маму вызывать «скорую», стала уговаривать малышку не волноваться. Маму тоже успокаивала словами: «Страшнее, чем выкидыш, ничего быть не может». Папа уговаривал меня принять болеутоляющие таблетки, но я и от таблетки отказалась. Решила, что когда придет с сенокоса дочь, попрошу ее облить меня холодной водой в саду. А сама все время разговаривала с малышом: «Ну, ведь ты у нас желанный. Тебя очень ждут и сестренка, и папа, и бабушка с дедушкой. И конечно, очень, очень я.