Далее Хаманн вскрыла еще множество подлогов в биографии Гитлера. Так, не составило труда заглянуть в полицейские книги регистрации граждан и выяснить, что он прибыл в Мюнхен 25 мая 1913 года, а вовсе не в начале 1912 года, как неоднократно уверял сам фюрер. Кроме того, Гитлер скрыл, что приехал в столицу Баварии не один, а в сопровождении своего друга Рудольфа Хоузлера, вместе с которым затем снимал квартиру.[68]

Гитлер поддерживал «довольно мало личных контактов» и писал «письма относительно редко». Те его личные письма, которые попали в руки графологов, оказались настолько бессодержательными и невыразительными, что сделали невозможным основательную экспертизу характера.[69]

Как писал Иоахим Фест: «Парадоксально, но почти вся личная переписка, оставшаяся после Гитлера, представляет собой одно официальное письмо, которое он в возрасте 24 лет направил в магистрат Линца, возражая против намерения последнего призвать его в австрийскую армию».[70] Это особенно важно для характеристики Гитлера, руководствовавшегося старым как мир принципом политиков: «Все, что можно передать на словах, ни в коем случае нельзя записывать!» И как итог всего вышесказанного: «Слишком много было всего написано, начиная любовными посланиями и заканчивая политической перепиской. Все это только осложняет любое дело, служа ненужным балластом».

Более того, Гитлер старался привить свойственную себе скрытность всему немецкому народу. В третьем рейхе это качество почиталось чуть ли не за самую главную мужскую добродетель. Во время войны болтовня могла бы привести к поражению, поэтому брошенный в массы лозунг «враг слушает» должен был поддерживать в обществе атмосферу таинственности.