Вспоминаю, как я впервые по материалам чигоринских отделов познакомился с известной дебютной комбинацией матом Легаля. Эта комбинация была мной найдена в течение двух-трех минут, и я решил показать ее матери. Это было в начале лета 1901 г., перед самым отъездом на дачу. Мать укладывала вещи и сердито прогнала меня вместе с шахматной доской. Однако часа через два она позвала меня к себе и сказала, что есть еще более красивая партия с жертвой двух ладей, а затем ферзя и слона, и тут же показала мне наизусть известную партию Андерсен — Кизерицкий (Лондон, 1851 г.), признанную в истории шахмат бессмертной.
В течение всей своей жизни я потом с теплотой и благодарностью вспоминал о незабываемых образцах шахматного творчества, которые, подобно драгоценным камням, были рассыпаны в чигоринских отделах. Они сыграли большую роль в формировании моих взглядов на шахматное искусство.
Матч с братом Александром
Было это в 1907 году. Помню, семья наша — отец, старшие братья — проводили лето за городом, в небольшой тихой русской деревушке.
Решили мы со старшим братом Александром сыграть матч из десяти партий. Обычно после обеда устраивались на скамеечке в палисаднике, около избы, и играли по одной партии в день. Шахматных часов у нас не было. Самые упорные встречи длились не более трех часов, большинство же партий заканчивалось в полтора-два часа. Кончался «бой», и по традиции мы направлялись к озеру купаться.
Играл я неизмеримо хуже брата, опытного шахматиста, прошедшего через искус петербургских турниров, участника и призера Всероссийского турнира 1906 г.
...Шла пятая партия нашего дружеского соревнования. Я играл черными и надолго задумался над своим 28-м ходом. Помню, что в позиции, которую читатель увидит на диаграмме № 1, я нашел решение не сразу. Рассматривая вариант 28 ... Cc5+ 29. Kphl, я ощутил досаду по поводу того, что пешка моя стоит на f5, а не на f4, ибо в этом случае было бы возможно 29 . . . Ф:h2+ и 30 ... Лh8 х.