Этот своеобразный финал убедил меня в том, что происшествие в 5-й партии не было случайностью, что комбинация — важнейший элемент шахматного творчества.

По окончании партии мы с братом рассматривали позицию после 35. Фh6:h5 (диаграмма № 4), пытаясь найти спасение для черных, но наши поиски не увенчались успехом.

И лишь месяца через два мне удалось обнаружить за черных замечательную контридею, спасающую их от мата. Черным следовало играть 35 . . . Ф:сЗ!, отвлекая ладью белых от линии «g». Теперь ведет к ничьей 36. Фh6 Ф:f3+ 37. Kpgl Фg4+ 38. Kphl, и черные должны довольствоваться вечным шахом, так как 38 ... Фh5+ 39. Ф:h5 gh 40. Kh6+ опять ведет к мату. Итак: 36. Л:сЗ gh 37. Kh6+ Kph8 38. Лd3! а5 39. Лd7 (диаграмма № 5). Длительный анализ привел меня

Диаграмма № 4

Диаграмма № 5

к выводу, что шансы белых и здесь несколько лучше. Если, например, 39 ... b5, то 40. cb cb 41. Лb7 b4 42. а4, и черным, мне кажется, лучше всего принудить белых к вечному шаху, продолжая 42 ... Лаb8 (43. К:f7+ Kpg8 44. Kh6+ Kph8 45. Kf7+ и т. д.).

Ранние выступления в турнирах

Исход матча с братом (он закончился вничью), а особенно ход борьбы в отдельных партиях навели меня на мысль о возможности моего выступления в серьезных официальных соревнованиях, в турнирах.

30 октября 1908г. я с рекомендательным письмом старшего брата Александра явился в Петербургское шахматное собрание с просьбой принять меня в число участников осеннего чемпионата — традиционного соревнования, которое комплектовалось по персональным приглашениям, рассылаемым лучшим шахматистам Петербурга.