Весла Лучо заскребли по песку отмели. Шкивы заскрипели, когда он стал спускать парус. Вилли надел сандалии и подхватил рюкзак. Оба спрыгнули в воду, погрузившись по пояс, и направились к берегу.
Чистый желтый песок обжигал ноги. Крохотную бухточку полукругом обрамляли заросли пальм. За ними, в основании мыса, начинался крутой откос.
— Это приключение запомнится им на всю жизнь. Удивительный бронзовый человек, вышедший прямо из моря, как греческий бог. Ну что ж, подойду поближе. — Гарвин достал из рюкзака цейсовский бинокль. — А у тебя, Лучо, жена и восемь детей, так что оставайся здесь размышлять над своей печальной судьбой.
Лучо кивнул и улегся в тени пальмы, спрятав пока трубку и закуривая сигарету, которыми его охотно угощал американец. Вилли Гарвин прошел между деревьями и стал подниматься по откосу.
На всех островках архипелага, вместе взятых, обитало не более ста пятидесяти человек. В деревне Лучо жило шестьдесят два. После целого месяца, проведенного здесь, Вилли Гарвин вдруг почувствовал острое желание услышать речь англичанина или американца. А больше всего ему хотелось услышать женский голос.
Песок сменился каменистой почвой, цепляясь за которую деревья и кустарники боролись за существование под лучами палящего солнца. Минут через пять Вилли добрался до вершины откоса. Прислонившись к дереву, он поднес к глазам бинокль. С этого высокого места ему прекрасно был виден другой берег островка, находящийся примерно в полумиле. Какое-то движение на песчаной отмели, тянувшейся вдоль берега, привлекло внимание Вилли. Он навел резкость, всмотрелся получше и вдруг замер, словно окаменев.