С введением в европейские языки, в том числе русский, точного понятия для обозначения татуировки, этот феномен не мог уже пройти мимо внимания специалистов многих научных дисциплин. Поначалу диспут касался исключительно мотивов на коже «дикарей», которые бросались в глаза по причине своего изобразительного своеобразия и фона, на котором исполнялись. Такая экзотика в то время еще не наблюдалась среди европейцев. Однако европейская татуировка, получившая внезапное распространение, уже не могла находиться в тени. После издания «Словарь медицины» Нистена, на тему татуировки были опубликованы первые книги. Это были сочинения Э.Бершона, Г.Вуттке, А.Лакассажа и др., которые доказали, что явление татуировки уже можно было наблюдать на европейцах из цивилизованного окружения, хотя это и не поощрялось общественным мнением. Татуировка была явлением, которое несло привкус нравственного скандала. Первыми на это обратили внимание юристы, политики и судебные врачи, которые поняли практику татуировки как проявление бунта и угрозы обывательским ценностям. В результате широкой кампании преследований, которая была развернута против «носителей цветных знаков на коже», татуировщиков и обладателей татуировки стали считать преступниками.

Кульминационным пунктом акции, целью которой была полная дискредитация татуированных, стали выводы итальянского ученого Чезаре Ломброзо (1835-1909), содержащиеся в переведенной на многие языки мира работе, изданной в 1876 году.

Ломброзо утверждал, что преступник относится к специфическому антропологическому типу, между его моральными и телесными физическими недостатками возникает причинная связь. По Ломброзо преступник страдает болезнью, которая в отличии от «духовного помешательства» называлась им «моральным помешательством» или склонностью к преступлению.