Не смею утверждать, что все последователи этих замечательных школ достигали тех же результатов, что и отдельные их знаменитые представители, да ведь дело и не в этом, а в том, чтобы понять: если человек захочет, то он может даже в невероятно трудных условиях (вспомним хотя бы историю жестоких гонений и подвижнической жизни Порфирия Иванова) добиться и в старости сохранения уровня своего здоровья на показателях, характерных для цветущей молодости. Для того, чтобы так было, необходимо, во-первых, о своих возможностях знать и, во-вторых, над собою, любимым, надо работать.

Что такое "знать"? Это значит осознать существующие механизмы жизни как можно более всесторонне. Что такое "работать"? Это значит практически реализовать полученные знания - во благо себе и на благо другим, если ты врачеватель. Дело трудное, но вполне возможное. Эти усилия не просто продлевают жизнь, что само по себе великолепно, но главное, качественно меняют ее содержание. "Кабы молодость знала, кабы старость могла", - звучало всегда в сослагательном наклонении как несбыточная мечта. Но вот мечта сбывается: полнокровная жизнь в единстве зрелого разума и цветущего тела оказывается, это вполне возможно, надо лишь руки приложить. Ну, а если прикладывать руки нет желания, если есть охота абы как проскочить лишь часть отпущенного тебе срока (сочувственно издеваючись, скажу: "хоть малую, зато в мучениях"), то вольному - воля. У нас - свобода полная: хоть ответственности, хоть безответственности...

Вполне могу понять тех, кто свое нежелание заниматься собою же готов прикрыть от-чен-но высокими словами о свободе воли, свободе выбора и т.п. философскими категориями. Изредка здесь бывают и впрямь серьезные аргументы. У меня не нашлось, к примеру, убедительных слов в опровержение в таком вот трагическом эпизоде: один из моих знакомых редакторов не то чтобы курил, но, как фабричная труба, смолил одну вонючую папиросу подряд вслед за другой, практически безотрывно.