Это на него, изволите видеть, смерть сына подействовала. Сынок то его, видите ли, взят в плен под Дуэ. Оттуда его отправили в Германию, а после он бежал и умер. У графа был один только сын, и его смерть прямо свела старика с ума. Мы промеж себя его за сумасшедшего почитаем. Он собрал своих крестьян и качал охотиться за немецкой армией. Скольких он убил, не могу сказать, а только знаю, что он у всех убитых крест на лбу вырезает. Крест — это герб его фамилии.

Франсуа Режан говорил правду. У всех убитых над бровями оказывался, точно охотничьим ножом вырезанный, андреевский крест. Полковник наклонялся над столом и стал водить пальцем по карте.

Черный замок отстоит отсюда не далее чем четыре лиги, — сказал он.

— Три лиги и километр, полковник.

— Ты место знаешь?

— Как же! Я там работал на поденной.

Полковник фон-Грамм позвонил.

— Дай этому человеку поесть и задержи его, — сказал он вошедшему сержанту.

— За что же меня задерживать, полковник? Я все вам сказал.

— Ты будешь нашим проводником.

— Проводником?! А граф? Помилуй Господи попасть в его руки! Ах, полковник!..

Прусский полковник махнул рукой, давая Режану понять, чтоб он молчал.

— Пошли ко мне немедленно капитана Баумгартена, — сказал он, обращаясь к сержанту.

Капитан явился немедленно. Это был человек средних лет, с голубыми глазами и непомерно развитыми челюстями. Лицо у капитана Баумгартена было кирпично-красное, за исключением верхней части лба, которая, будучи защищенной от воздуха и солнца медной каской, сохранила белый, точно слоновая кость, цвет. Рыжие усы были лихо закручены вверх. Голова была у капитана совершенно плешивая и блестела, как зеркало. Младшие офицеры, ради шутки, подкрадывались к капитану сзади и, глядя в лысину, подкручивали себе усы. Капитан считался несколько медлительным, но надежным и храбрым офицером. Полковник безусловно доверялся ему.