— Ну и что?

— Ну и то. Стал бы подниматься — поднял бы винтами снежную тучу, мог бы запросто рухнуть вниз.

— Да ну?

— Сказки рассказываю. На моих глазах в Афгане вертушка упала, песок поднял и кранты. А машина набита была под завязку. Четверо двухсотых, а остальные в госпиталь. Сегодня нам повезло, считай в рубашке родились! Пилот классный попался. Вообще удивляюсь, как он взлетел. Надо узнать, как зовут — свечку за его здоровье поставить.

Сквозь стекло иллюминаторов справа внизу показалась широкая бетонная полоса аэродрома. Спустя минуту альпинисты ощутили мягкий толчок — шасси вертолета коснулись земли.

— Все, туристы! Станция Березай — кому надо вылезай, — сказал пилот, обернувшись к своим пассажирам.

— Брат! Ты нам жизни спас! — высокопарно произнес Толстый. — Скажи, как зовут хоть, чтоб знать, за кого свечку ставить.

— Ставь за Георгия-Победоносца, если надумаешь, — ответил пилот, щелкая тумблерами на приборной доске. — А вообще, Боже избави меня от таких братьев. У меня в родне дураков отродясь не было.

— Ну что ты так, — обиделся Толстый. — Я ж со всей душой, а ты оскорбляешь.

— Ух ты, обидчивый! — с иронией сказал летчик и поднялся с кресла. — Пошел бы ты со своей обидой знаешь куда?

— Не, я не понял, — покраснел лицом Толстый. — Ты что, нарываешься?

— Боюсь, турист, нарвешься ты. Я бы тебе не советовал, — спокойно ответил пилот, глядя в глаза Толстому.

Неизвестно, чем могла бы закончиться эта перепалка между спасенным и спасителем, если бы возле вертолета не затормозила с визгом карета «Скорой помощи» и в салон вертолета не заглянула рыжая веснушчатая девушка в белом халате.

— Пострадавшие есть? — спросила она серьезно.

— Да! Да! Я пострадавший, — засуетился Толстый, — Я, кажется, обморозил пальцы на левой руке.

— Садитесь в машину, — приказала девушка, и Толстый поспешил выполнить ее приказ. — Больше пострадавших нет?