Барми увидел, что я готова с ним играть, но только по своим правилам. Вот только теперь я начала подзывать его к себе. Я старалась не забывать одну важную вещь: собаки, как и люди, по природе эгоистичны. Может быть, это средство, способствующее выживанию, или просто так приятнее жить, но я знаю одно: мои собаки всегда руководствуются в жизни одним вопросом: «Зачем мне это нужно?» Мой подход поначалу основывался на идее стимулов и поощрений, которую я почерпнула из трудов Б. Ф. Скиннера, разработавшего метод оперантного обучения, но к тому времени я дополнила его пониманием отношений в волчьей стае. Я знала, что вожак — это не просто один из волков, пользующийся авторитетом в стае, это еще и наиболее авторитетный и опытный охотник. Следовательно, мне нужно было стать и тем, и другим. Поэтому, подзывая к себе Барми, я непременно держала в руке кусочек пищи. Это срабатывало хорошо, настолько хорошо, что я спустя некоторое время решилась его погладить. Помня, каким он был напряженным, когда только приехал, я понимала, что в данном случае это намного более важное событие, чем с другими собаками. Когда он ответил на ласку, я чуть не разревелась. «Сколько же времени это создание не видело теплого отношения», — думала я.

Именно в момент, когда я смогла погладить Барми, мне стало ясно, как далеко я продвинулась. Я заметила, что песик наклоняет голову, когда я собираюсь погладить его по шее. Я проводила какое-то время с другими собаками в питомнике и обращала внимание, что они точно так же наклоняли голову. Мои собаки так не делали, и мне было интересно: в чем тут дело, почему эта собака ведет себя таким образом? Когда я исследовала этот вопрос, то выяснила, что у большинства видов, включая человека, шея — самая уязвимая зона.