Её слова меня удивили. Сначала я ничего не ответил. Затем я сказал ей: "Элейн, ты вовсе не глупая. На самом деле, во многих отношениях ты — одна из самых умных людей, которых я знал. У тебя всё получится в жизни. Поверь мне, ты станешь тем, кем захочешь." Когда она поднялась, чтобы уйти, я взглянул ей в глаза. Она улыбалась сквозь слёзы. Знакомство с семьёй Элейн стало для меня очередным большим сюрпризом. Мы подошли к её дому. Вернее к тому, что служило им домом. Он выглядел так, как будто его построил Батлер ещё в 60-х гг. Дом был сделан целиком из жести. Общая его площадь равнялась, в лучшем случае, тысяче квадратных футов, но внутри жили 14 человек. Внутри не было никакой мебели — лишь кровати. Практически, у них кровати были повсюду, куда бы я ни глянул. Даже в кухне стояла одна кровать. Когда меня пригласили ужинать, то мы сели на край кровати, а посуда стояла на тумбочке из под телевизора.

У Элейн была чудесная семья. Они любили друг друга, заботились друг о друге. Это была прекрасная семья. Весь тот вечер в целом был наполнен чудесными ощущениями. Я никогда не забуду его.

Когда пришла пора мне прощаться, Элейн проводила меня до машины. Она сказала одну удивительную вещь. Элейн часто говорила удивительные вещи. Очень просто она сказала: "Видите, скольким пожертвовала моя семья, чтобы дать мне возможность выбиться в люди. Видите теперь, почему я должна учиться, почему я не имею права это бросить, почему я должна добиться своего." Я понял её.

В течение следующих двух лет Элейн нещадно эксплуатировала себя. Каждый раз, когда я видел её, её лицо было уткнуто в какую-нибудь книжку. Не было никакого сомнения, что она стала вполне самостоятельной. Она училась ради учёбы. Я знаю, что в это трудно поверить, но она становилась всё умнее и умнее. В начале своего последнего курса, она прошла тест NTE (Национальный Педагогический Экзамен) и по очкам вошла в лучшие 15 % нации. Через три месяца, участвуя в тесте GRE (выпускные экзамены) она показала результат ещё лучше.