Прилежно занимаясь языками и науками, Капабланка только год спустя начал посещать известный Манхэттенский шахматный клуб в Нью-Йорке. Шестнадцатилетний кубинец, бывая в клубе лишь по воскресеньям, быстро завоевал всеобщее признание своим ярким и оригинальным стилем игры, а год спустя уже считался одним из сильнейших американских шахматистов. Особенно поражал партнеров Капабланка быстротой игры при ее отменном качестве. В легких и молниеносных партиях никто не мог с ним равняться. Так, в одном блицтурнире, где участвовали тридцать два сильнейших шахматиста, в том числе чемпион мира знаменитый Эмануил Ласкер, живший тогда в США, Капабланка легко занял первое место...

В том же 1906 году Капабланка поступил на химико-инженерный факультет Колумбийского университета, получив на приемных испытаниях высокие отметки по всем предметам, а на решение математических задач затратив вместо положенных трех часов лишь час с четвертью. И здесь проявились быстрота и точность мышления!

ШАХМАТЫ! ШАХМАТЫ!! ШАХМАТЫ!!!

Капабланку, по-видимому, не очень прельщали науки, поскольку он пробыл в университете всего два года, в течение которых, по курьезному сообщению самого кубинца, «много занимался спортом» и «играл много серьезных шахматных партий». Для химии и техники времени не оставалось! Да и совершенно очевидно, что Капабланка уже ставил перед собою другие жизненные цели: основную — отдаться своему подлинному призванию, добиться крупнейших успехов на шахматной арене и завоевать мировое первенство и подсобную — освоить европейские языки и приобрести «светский лоск», что необходимо для шахматного профессионала — этого странствующего рыцаря XX века.

Обеих целей Капабланка достиг. «Рассматривая стиль своей игры 1906–1908 гг., — писал он, — я нахожу в нем большие успехи во всех отношениях.