Но, разумеется, слова и Капабланки и Чигорина относились только к теории начала века, которая была еще довольно примитивной по сравнению с позднейшей. Капабланка несколько недооценивал роль дебюта только в молодости. Позже, как мы увидим, он внимательно следил за теорией шахматных начал, охотно применял дебютные новинки и модные системы, усваивая все новое и ценное из теоретических исследований современников. Ботвинник образно описал, как Капабланка уже на склоне лет (на турнире в Ноттингеме 1936 г.) буквально «на ходу» осваивал теоретические новинки: «Капабланка мало работал в области анализа (дебютов. — В. П.). Он высоко расценивал свой талант и считал, что всегда превзойдет партнера за шахматной доской. Но надо же быть в курсе современных начал? Капабланка и „подсматривал“, как играют его партнеры, критически оценивал эти варианты и, если нужно, применял их». И с еще большим вниманием Капабланка относился к самосовершенствованию в середине игры, все время помня отмеченную им взаимосвязь дебюта, миттельшпиля и эндшпиля и открыв новаторский закон: «Основной принцип середины игры заключается в координации действий своих фигур». Но к вкладу Капабланки в творческое понимание игры мы вернемся позже.

В годы же молодости наибольшее внимание Капабланка уделял эндшпилю. Нимцович так писал в своих советах молодым шахматистам: «Анализируйте также разные типичные позиции... Капабланка именно таким образом и работает. Он вечно анализирует и всегда именно типичные позиции. Капабланка знаком с массой таких положений (главным образом из области ферзевого и ладейного эндшпиля)».

Советский мастер И. Кан однажды наблюдал, как Капабланка, которому было уже сорок восемь лет, совместно с Ласкером анализировал одну позицию: «Печать необыкновенной природной одаренности была на стиле капабланковского анализа. Вдумчивая и неторопливая манера, с которой Ласкер анализировал заинтересовавшее обоих экс-чемпионов мира положение, являлась противоположностью почти молниеносной быстроте, с которой Капабланка демонстрировал тонкие и неожиданные варианты. Сказывалась, конечно, и необыкновенно высокая техника Капабланки», — заканчивает Кан.