Как кто мы? - в тон собеседнику Трущенко снова засмеялся. - Ты вот мне скажи, кто у тебя сейчас висит? На стене, где же еще? Только честно! Кому положено, тот и висит? Верно? Небось, не Елизавета Вторая? Да нет, никаких просьб. Просто звоню. Хотел узнать, на месте ли, можно ли в случае чего на тебя положиться. Не буду тебе больше мешать. Да говорю же, ничего не случилось! А над моим предложением ты все же подумай! Как над каким предложением..? Стареешь, Иван Ильич, стареешь. Хватка уже не та. О чем мы только что с тобой говорили? О долге? В самую точку! - Трущенко захохотал. - Вот о нем и подумай! И перезвони! Мой телефон ты знаешь.

Он медленно опустил трубку и резко обернулся. За его спиной стояла супруга.

- Чего тебе? - с неожиданным раздражением спросил он.

- Что-то случилось, Андрюша? - участливо спросила она.

Господи! Как он ненавидел, когда она разговаривала с ним таким тоном: тоном учительницы, заставшей своего ученика за чем-то неприличным. "Расскажи мне, как это произошло. Возможно, я смогу тебе чем-то помочь".

- Ничего. А что могло случиться? - он постарался взять себя в руки. Спорить с ней не имело никакого смысла.

- Мне показалось, ты звонил Ивану Ильичу, - она посмотрела ему прямо в глаза, и солгать он не решился.

- Ну, звонил. Что с того?

- Ты не разговаривал с ним целую вечность!

Еще одно замечание в ее духе. В духе всезнающей мамочки. К тому же, произнесла она эту фразу с едва скрытым упреком, и Трущенко взорвался:

- Какая разница, с кем и когда я разговаривал?! Сколько можно совать нос в мои дела?!

- Надеюсь, ты не собираешься ввязываться во все эти игры с террористами? - все так же не повышая голоса спросила она.

Этого следовало ожидать. Естественно, она уже все знала. Как же иначе? Так было всегда. И так будет. Однажды он имел неосторожность завести любовницу. Они встречались два раза. На третий раз в кровати его ждала жена. "Мне кажется, любовница для человека твоего возраста - непозволительная роскошь", - сказала она, и больше они к этой теме не возвращались.