Богатство различных школ тем более не поддается привычной статистике. Это шаньдунъская, саньсипская, шанъсийская, хунаньская, гуаньдунская, сюйчжойская, сианьская, фуцзяньская, гуаджоуская, кайфынская, нанкинская, аньхойская, фуджоуская, шенъянская, даляньская, харбинская, гонконгская, тибетская, маньчжурская, тайваньская и другие. Этот список можно продолжать и дальше, ведь по сути каждая провинция (и даже город) вносит свою лепту в национальную кулинарию. Более того, в различных ресторанах одно и то же блюдо готовится по своим рецептам.

На традиционный вопрос иностранцев о «культе еды» в Китае, да и вообще во всей Восточной Азии, часто получишь один ответ: «Это еще от нашего „Духовного Деда“ великого Конфуция, который видел в культивируемом процесе приема пищи „Путь“ созерцания-расслабления и чисто человеческого общения». Может быть, это еще и следствие тяжелого детства самого первого мыслителя Дальнего Востока (Конфуций потерял отца в раннем детстве и вынужден был рано начать свой жизненный путь зрелого человека)… Но продолжим о кухнях.

ПЕКИНСКАЯ, ИЛИ СЕВЕРНАЯ КУХНЯ (ИМПЕРАТОРСКАЯ, И ПРИДВОРНАЯ КУКНЯ). О ней можно сказать, что это самая что ни на есть «китайская» кухня, хотя возраст ее молодой — авторитеты склонны считать периодом ее формирования где-то середину Минской династии, т. е. XV век нашей эры.

Хроника без труда засвидетельствует тот факт, что лучшие мастера-повара его императорского величества не были уроженцами стольного града, а императоры Китая, с детства чтя Конфуция, были гурманами и, что весьма важно, ценителями здоровой, даже, вернее, оздоровительной пищи. Принцип «оздоровления» наиболее свойствен китайской кухне, это ее резко отличает от христианского Запада. Если рассуждать канонами буддизма, то стремление человека к пище — естественно, следовательно, трудно считать «чревоугодничество» грехом, однако пища должна быть естественной и здоровой, а посему растительной и не перезаправленной.