- А он? - от мысли, что в кухне будет охотиться такое чудище, хотелось плакать. - Он? Так он же тропический, ему жара нужна. - поживет у тебя несколько месяцев, выведет тараканов и потом сам тихо сдохнет. - А он не того... не самка? Не беременная самка? - Обижаешь! Что же мы, по-твоему, таракана-мальчика от девочки отличить не в состоянии! - А... интернациональные связи у них не в обычае? А то как мутанты разведутся... - Да не разведутся, не разведутся. Да не бойся ты его так, давай руку. Бояться было стыдно, вроде взрослая уже девка, и я протянула руку. Таракан замер на ладони. Я осторожно дотронулась пальцем до его спинки, и... истошный вопль потряс комнату. От моего, клянусь, ласкового прикосновения таракан внезапно запрыгал на одном месте и отчаянно заверещал, в ту же минуту он полетел на пол, а я оказалась на метр в стороне. - Он не разбился? - чувство жалости пересилило отвращение, брать на себя смерть ни в чем не повинного таракана не хотелось. - Да не сдох, не сдох, - успокоили меня приятели. - Имей в виду: он еще когда бегает, сильно ногами топает. "Соседи приходят, им слышится стук копыт", - обреченно подумала я, осторожно убирая коробку с тараканом - все-таки божья тварь! - к себе в сумку. Коллегам, которые, не урезонь я их, заставили бы бедного гостя с Мадагаскара прыгать и верещать до потери пульса, сам таракан о понравился, а мое peшение взять его в дом - не очень... - Подумай, - увещевали они, - просыпаешься так среди ночи-а у тебя в кухне топот стоит, черный таракан за рыжими гоняется... Я крепилась - не выкидывать же. Срочно придумала ему имя, чтобы он стал мне как-то роднее - все-таки не какой-то там таракан, а мой, по кличке Филипп. Между тем на улице похолодало, и отпустить таракана в прохладную кухню означало погубить его. Я начала уходить с работы пораньше, чтобы успеть купить Филиппу свежих яблок. Замирая от страха и отвращения, я, стараясь не потревожить таракана, изымала старые кусочки фруктов и клала в коробку новые.