На поле я увидел тех, чьи фамилии чуть раньше прочитал на стене коридора в графике дежурств, - Гладилина, Булгакова, Хидиятуллина, Глушакова, Букиевского, Сорокина...

Мое появление никакого впечатления на ребят не произвело. И, судя по всему, осталось незамеченным, поскольку каждый из них продолжал заниматься своим делом. А мы с Фроловым, взяв несколько мячей, выбрали место в углу поля и приступили к обычной вратарской разминке.

Поначалу ощущение неловкости и волнение не покидали меня. И время от времени, улучив момент, я старался глазами найти Бескова, наивно полагая, что сумею понять, нравлюсь ему или нет. Но постепенно тренировка захватила, заставила позабыть обо всем.

Все решилось на третий день моего пребывания в Тарасовке, когда от неопределенности и постоянного напряжения я был настроен уже все бросить и ближайшей электричкой умчаться в Москву, а оттуда в Астрахань. Об этом я и собирался сразу же после завтрака сказать Бескову.

Но утром, на зарядке, Игорь Борисович неожиданно предупредил:

- Вечером двусторонняя. (Так обычно именуются тренировочные встречи основного и резервного составов.) Готовься.

И я понял: сегодня все для меня и решится.

Предстоял матч, не случайно оказавшийся в списке моих «главных» - тех, что я перечислял раньше.

...Сыграл я, как мне показалось, средне. Я впервые почувствовал, как непросто отстаивать ворота тем, кто должен сдерживать атаки с участием Ярцева, Гаврилова, Хидиятуллина, Гладилина, Шавло. Словом, мы проиграли. А потому сразу же после игры принялся собираться в путь, укладывая в сумку свои нехитрые пожитки.

За этим занятием и застали меня Бесков, Фролов, Николай Петрович Старостин.

- Значит, так, Ринат, - обратился ко мне Константин Иванович. - Решено: ты остаешься. И завтра летишь с нами в Ташкент.