Но для меня до сих пор загадка, как он, такой деликатный, такой, мне казалось, «нефутбольный» человек, мог работать с футболистами? Впрочем, и в этом, вероятно, проявился его тренерский талант.

Как-то случайно мы выяснили, что живем рядом, и у нас выработалась привычка идти с тренировки домой вместе через всю Москву пешком – с Кропоткинской в наши края, к Курскому вокзалу.

Идя с Борисом Андреевичем по улице, я почти всегда испытывала некоторую смесь гордости и неловкости: стоило мальчишкам нашего района встретиться нам на пути, как они тут же разворачивались и цепочкой тянулись за нами, то есть, разумеется, за Борисом Андреевичем. Я знаю, что и Виталий Андреевич вечно был окружен такой же свитой.

Прошло уже около полувека, а я все не могу забыть Бориса Андреевича и всего того, что он для нас, своих учеников, сделал.

И еще не могу забыть, как однажды на одном из занятий он сказал мне, что отныне полностью переключается на футбол и фехтованием больше заниматься не сможет.

ЭММА ЕФИМОВА. Вероятно, мое выступление будет самым кратким, в противном случае мне, пожалуй, не хватило бы слов, чтобы рассказать о Виталии Андреевиче: это самый значительный человек в моей жизни.

ВСЕВОЛОД БОБРОВ. Я не представляю своей жизни без Аркадьева. Он для меня не просто тренер, и даже слово «наставник» не вмещает всего того, что значит для меня Аркадьев. Это и школа, и уроки футбола, и университет культуры – все на свете. И если я совершал какие-то ошибки в своей жизни – а я их совершал, – то, видно, мало учился у Бориса Андреевича. Жизнь моя как-то очень тороплива, пестра… Все хочу заехать к Борису Андреевичу, повидаться, не спеша поговорить – и все не получается…