В Москве братья поселились в бывшей женской гимназии, наскоро оборудованной под общежитие, и быстро придали своей комнате – всего там было семеро преподавателей – чисто «аркадьевскую» атмосферу.

Около их двери постоянно бродит несколько тощих хмурых котов, и стоит Виталию или Борису появиться в коридоре, как «моторчики» сразу включаются и добротно, слаженно урчат чуть ли не на весь коридор.

Мячи, брусья, гимнастические маты – все это братья отыскали в подвале женской гимназии и, вопреки протестам администрации, притащили в свою комнату – им необходимо заниматься гимнастикой, поддерживать и наращивать свою силу. Все стены завешаны огромными акварельными плакатами, зовущими к новой жизни. На них красуются могучие атлеты, с головы до пят покрытые блестящими розовыми мышцами, лица атлетов светятся счастьем, глаза устремлены в будущее.

А у их ног копошатся хилые, опустившиеся существа, чей вид являет отталкивающее зрелище порока – желтый оскал курильщиков, сиреневые носы пьяниц и выцветшие глаза, молящие о пощаде.

Первым покинул общежитие Виталий.

…Как-то, наблюдая тренировку гимнасток общества «Сокол», – они занимались в зале военно-педагогического института, – братья познакомились с сестрами Чернышевыми, Верой и Раей, не предполагая, естественно, что вскоре им суждено породниться с этой семьей, одной из самых прославленных в нашем спорте.

Чинная, почти величественная и вместе с тем очень общительная и эмоциональная Рая сразу понравилась Виталию. Взаимно.

Вообще же она нравилась многим – этакая среднерусская красавица: черноброва, румяна, круглолица, маленький вздернутый носик – все это в рамке темных, коротко стриженных по моде того времени волос.

Примерно через год они поженились, и Виталий Андреевич переехал на квартиру жены.

Когда спустя два года у них родился сын, его назвали в честь бога солнца Гелием. Конечно, иначе назвать своего сына «прожженный» гелиоман Виталий Андреевич просто не мог…