– А сегодня? – эхом откликнулась Александра.

– Сегодня… Я тщетно ждал в приемной до того момента, пока мне не сказали, что государь спешно отбыл в Петербург. Похоже, мой друг, для нас все кончено. Либо саратовское имение, либо опять Париж.

– Разве Париж – это конец всему?

– Там пока спокойно. Но кто знает, как долго это продлится? Могут начаться волнения. Впрочем, есть еще Италия.

– Так поедем в Италию!

– Опять бегство? Ну, что ж… Я распоряжусь, чтобы приготовили наш багаж к отправке.

– Я бы хотела увидеть свою сестру и племянниц перед тем, как опять уехать за границу, – взмолилась Александра.

– Это не противоречит желанию государя. Пока стоит санный путь, мы можем пожить и в провинции. Но перед началом весенней распутицы нам надо будет уехать, Сашенька. Иначе мы надолго застрянем в глуши, и мои дела могут расстроиться. Без хозяйского глаза любое дело гибнет. Я не могу допустить нашего разорения.

– Хорошо. Месяца мне вполне достаточно.

– Так и решим.

Весь следующий день прошел в хлопотах. Муж ни разу не упомянул о приключениях Александры на балу, из чего она сделала вывод: не знает. А кто бы ему сказал? Опального графа по-прежнему все избегают.

«Когда-нибудь я ему расскажу. Наберусь мужества и признаюсь, кто во всем виноват. Но не сейчас. Я все испортила, наговорила государю глупостей, показала, какие у меня дурные манеры. Таким, как я, нечего делать при дворе. Там блистают женщины, подобные Аннете Головиной и Смирновой-Россет, Варваре Нелидовой. А я… Я еду в деревню!»

Александра с грустью обошла дом, который почти три месяца был их с мужем приютом. Пусть здесь нет ванной комнаты, парадной залы для больших приемов, большого штата прислуги. Но все равно, это очень милый и уютный дом. Жаль, что придется с ним расстаться!

– Ну что, готова? – ласково спросил муж.

– Да. Когда мы едем?