Не мир подводится под моральные принципы, а, напротив, моральные принципы выводятся из мира. Этика отрицает необходимость подавления живых склонностей во имя абстрактных норм, видит в морали выражение и продолжение природных и социальных характеристик человека, придает нормативный смысл его стремлениям, потребностям и интересам. Эта ориентация этической теории воплотилась по преимуществу в концепциях гедонизма, евдемонизма, утилитаризма, разумного эгоизма.

Различие указанных подходов к пониманию морали было своеобразным проявлением на этической почве спора основных философских партий. То, что в гносеологии предстает как борьба материализма и идеализма, "линии Демокрита" и "линии Платона", в домарксистской зтнке обнаруживается как противостояние евдемонизма и самоотречения, эпикурейской и стоической традиций в понимании целей и смысла человеческой жизнедеятельности. Основную суть разделяющих эти линии решений можно передать формулой:

мораль для человека или человек для морали. Материализм стремится "низвести" мораль до одного из способов самоутверждения конкретного человека, а идеализм, напротив, "поднять" реального человека до уровня моральных абстракций: материализм имеет дело с моральным человеком, а идеализм - с человеком морали. Напряженная борьба этих тенденций составляет внутренний нерв домарксистской этики.

Замысел данной книги - выявить внутреннее единство, расчлененную целостность домарксистской этики - определил отбор материала. Авторы рассматривают западноевропейскую этику, ясно сознавая, что такое ограничение предмета отнюдь не является достоинством книги. Западноевропейская этика - далеко не вся история этики и, быть может, даже не лучшая ее часть. Мы отнюдь не разделяем мнения страдающих европоцентристской болезнью историков, будто в других культурных регионах философия разнообразилась количественно, но не обогащалась качественно. Этика Древнего Китая и Древней Индии, арабского средневековья, России XIX в.