К допустимости применения тех или иных снастей он гораздо менее нетерпим, чем спортивный. Можно хорошо наловить удочкой – ловят удочкой, но сети или перемета и сами не чуждаются, и не порицают других ловцов, их применяющих, – однако лишь тех, кто ловит умеренно, не опутывает речки и озера погонными километрами снастей ради наживы. Сильное неприятие существует лишь для способов ловли, способных превратить водоем в безрыбную пустыню: взрывчатки, ядовитой химии, электротока…

А теперь признаюсь в страшной вещи: я не люблю спортсменов. (Терять, собственно, нечего, – любой сторонник исключительно спортивной ловли, едва увидев обложки книг этой серии, немедленно объявит автора апологетом браконьерства). Не люблю. Умом понимаю их резоны и побудительные мотивы, но не люблю. И, извините, как-то не очень верю их громогласной «природолюбивой» риторике. По-моему, если уж ты столь озабочен судьбой несчастных рыбок – сиди дома, не ходи на водоем. Поставь на компьютер игру – симуля-тор рыбной ловли – и лови адреналин, не отходя далеко от дивана и холодильника с пивом. А если все-таки отправился на реку со спиннингом, то признай: идешь ты туда не любить рыбу и не охранять. Ловить. Ей ведь, рыбе, особой разницы нет – блесна или подъемник заставит покинуть родную стихию.

Ах да, есть же еще знаменитый принцип: «поймал-отпусти». Но ведь с ним тоже не все так просто… Применяют его массово при лицензионной ловле на нерестовых лососевых речках. Дескать, и спортсмен себя потешит, и семга отнерестится, потомство даст…

Ой ли? Лосось ведь в реках не питается: хватает подвернувшуюся рыбешку, перекусывает пополам и бросает – инстинктивно заботится о судьбе потомства, уменьшает число любителей полакомиться лососевой икрой и мальками. Весь запас энергии на долгий путь к нерестилищам и на сам нерест – в жире, накопленном рыбой за месяцы морской жизни. И хватает того запаса едва-едва, в обрез, – обратно в море лососи скатываются исхудалые, истощенные до последней степени.