Помимо этого, личные наблюдения побудили меня внести изменения и добавления там, где я считала это необходимым.
Пользуюсь случаем и с удовольствием отдаю дань благодарности г-ну Авиншу Пастриха, который со свойственной ему любезностью предоставил в мое распоряжение свой опыт фотографирования; г-ну Н. Н. Сети за помощь в составлении макета и подготовке к набору и выпуску настоящей книги; г-ну Джитендра Бери за его неустанный интерес и участие в моей книге. И, конечно же, я благодарю д-ра Хуссейна Тейбхоя за его поддержку, советы и щедрое признание.
ЛЕЙЛА ДХАНДА Нью-Дели Август, 1984
ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
То, как восприняли индийские почитатели бонсаи первое издание книги, быстрый выход второго издания подтвердили ожидания и оценки, высказанные мной в предисловии к первому изданию.
В повторное издание книги добавлены некоторые новые иллюстрации, значительно расширена глава о выборе бонсаи, включена глава о выращивании "рощиц". Все это еще в большей степени повышает ценность книги как для начинающих, так и для более опытных, и, я уверен в этом, она займет свое достойное место на книжных полках приверженцев бонсаи в Индии.
Попутно позволю себе все же высказать несколько педантичных придирок относительно ссылки на бонсаи как на японское искусство. Для точности: бонсаи (от начального "пан-сан" или "пан-чинг") зародилось в Китае где-то в 200 г. до н. э.-400 г. н. э. Но подобно тому, как каждый американец независимо от того, откуда он происходит (из Европы или из Африки), ощущает себя представителем Нового Света, так и бонсаи справедливо считают культурным явлением Японии, поскольку именно там, в Японии, искусство бонсаи росло, развивалось, пережило свое становление и с тех пор широко распространилось в мире.
ХУССЕЙН ТЕЙБХОЙ Нью-Дели, август 1984
ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ
Благородному искусству бонсаи потребовалось не одно столетие, чтобы проделать свой путь к нам из Японии. Еще двадцать лет назад отважных приверженцев, на ощупь пробиравшихся к постижению бонсаи, были единицы; а те кто взирал на их шедевры и вежливо произносил слова удивления и восхищения, похоже, делали это, главным образом, испытывая трепет перед чем-то таинственным, сверхъестественным, рожденным, возможно, из некоего загадочного обряда.