Никто не мог сказать, а главное доказать, почему для данного приема нужно сделать то или иное действие и что, вообще, является заставляющим фактором в данном приеме. Все достижения вырабатывались по слепой указке «старых» работников этого дела, т. е. людей, которым кустарно удалось достигнуть тех или иных практических результатов от своих собак. Свои приемы и подходы они старались не передавать молодым работникам, окружая их таинственностью, а если и передавали, то не полностью, втихомолку, «без права передачи» или просто «продавали» их.

Сами по себе практические подходы носили почти исключительно субъективный характер и будучи удобными и легко применимыми для одной собаки — не были годны для другой, благодаря разности их психических состояний. Это приводило к тому, что при неудавшемся «подходе» обычно браковали собаку, а то и молодого дрессировщика, не производя слишком глубоко анализа причин неудачи.

Все это создавало бездоказательность, диллетантизм и, я бы сказал, безответственность.

В свое время в свет был выпущен труд Р. Герсбах, который в свое время и сыграл чрезвычайно большую роль в развитии и упорядочении дела применения служебных собак. К сожалению, при объяснении построения приемов обучения, Герсбах указывал, «как» нужно их делать, но не говорил «почему» именно требуется то или иное действие. Это приводило молодого дрессировщика к механической выучке производства приема, не уясняя его смысла.

Долгие годы, обычно, молодой дрессировщик «саморазвивался», делая попытки анализировать свои практические подходы и добравшись «до истины» и поняв кусочек ее, бережно прятал и свято хранил его, дорого продавая «свои достижения».

Конечно, такое положение вещей нельзя было считать нормальным, но это как-то не замечалось, ибо, с одной стороны, дело все же понемногу шло и развивалось, а с другой, — правительственные круги дореволюционного времени глубоко в дело не вникали, да и все это в целом носило получастный, полугосударственный характер.