– К чему ты клонишь?

– Пойми – тебя взяли, чтобы найти Грега. Как только он появится, ты уйдешь. И тогда все закончится. Бокс скажет, что дал тебе шанс, но ты не справился. А он останется с хорошей репутацией и хорошей прессой.

– Хорошая пресса, – повторил Майрон, вспомнив о пресс-конференции. – Это один из мотивов Арнстайна?

Келвин пожал плечами:

– Не важно. Важно, чтобы ты осознал: у тебя нет ни одного шанса. Ты будешь играть во втором составе, когда счет почти не имеет значения, но даже если у тебя получится, если ты блеснешь, мы оба знаем, что это лишь второй состав. Но у тебя не получится, ведь ты азартный сукин сын и любишь играть только за очки, чтобы получать удовлетворение от матча, а иначе тебе неинтересно.

– Ясно, – усмехнулся Майрон.

– Надеюсь, что ясно, друг мой. – Келвин смотрел на светящиеся шашечки с номерами этажей. Электронные цифры мерцали у него в глазах. – Мечты никогда не умирают. Тебе кажется, они умерли, однако на самом деле они просто засыпают, как старый большой медведь. А когда спячка длится слишком долго, они вылезают из берлоги и ревут на весь лес, голодные и злые.

– Жаль, ты не пишешь песен в стиле кантри, – заметил Майрон.

Келвин покачал головой:

– Я просто даю хороший совет своему другу.

– Весьма признателен. А теперь не хочешь сказать мне, что тебе известно о пропаже Грега?

Лифт остановился, и двери открылись. Келвин вышел первым.

– Почти ничего, – ответил он. – Мы играли против «Шестерок» в Филадельфии. После матча Грег сел с командой в автобус. Мы приехали, и он вышел вместе с остальными. Его видели в последний раз, когда он садился в свою машину. Вот и все.

– Как он выглядел в тот вечер?

– Нормально. Хорошо играл против филадельфийцев. Набрал двадцать семь очков.

– А настроение?

Келвин задумался:

– Ничего необычного.