Я вспоминаю, как в один из тех дней готовила ужин, чувствуя себя абсолютно обессиленной. Низ живота сводили судороги. Муж пришел домой в дурном настроении, а я к тому моменту уже чувствовала себя так плохо, что с трудом разложила по тарелкам еду. Поднимая вилку со спагетти ко рту, я расплакалась. Я не решалась сказать мужу, что происходит: судороги в животе сменились полноценными схватками, и я боялась, что могу потерять ребенка. Наконец я сказала ему, мы вызвали врача, который немедленно отправил меня в больницу.

На следующее утро я вернулась домой со строгим предписанием: постельный режим на весь оставшийся срок беременности. Теперь еда стала для меня еще важнее, и я продолжала полнеть. Особенно близкие отношения у меня сложились с печеньем «Пепперидж фарм», о чем до сих пор красноречиво свидетельствуют мои бедра. Наконец, с недельной задержкой, я родила здоровую крупную девочку весом 4 килограмма 450 граммов. Сама я перед родами весила почти 90 килограммов, за девять месяцев набрала почти 24 килограмма, на меня налезали только гигантские сарафаны для беременных.

Как же я утешала себя? Продолжала есть. Мне было стыдно за свое необъятное тело, но я все время испытывала голод, потому что кормила грудью. С готовностью уцепившись за это новое оправдание обжорству, я пряталась за едой. Потеря фигуры вызывала у меня боль, которую я утишала бесконтрольным поглощением пищи. Тогда я не понимала, что пища стала для меня щитом. Она скрадывала боль и отталкивала тех, чье внимание мне было неприятно, — я имею в виду своего мужа. В то время я не испытывала ни малейшего интереса к интимной близости и использовала прибавку в весе как оправдание этой холодности. Подсознательно я позволила себе полнеть и дальше, чтобы муж также не испытывал ко мне сексуального интереса. Такое поведение стало привычкой, и вес прибывал и прибывал, так что в конце концов мне пришлось познакомиться с магазинами одежды для полных. Но даже тогда я не остановилась.