Местность, открывшаяся перед ним, несмотря ни на что, выглядела великолепно. И если бы время позволяло оценить красоту горных вершин, ухоженных долин между ними, покрытых туманом, уже рассеивающимся под солнечными лучами, как последний утренний поцелуй влюбленных, Холден считал бы, что этот пейзаж навевает поэтические образы.

Но времени на поэтическое вдохновение не хватало. С тех пор, как "Фронт Освобождения Северной Америки" начал "народную революцию" террора. Когда это все началось? И единственным поэтическим образом стала смерть.

Как и многие другие, в юности Холден писал пылкие и туманные поэмы, посвященные своей жене, которые она прятала где-нибудь в нижнем ящике комода и, к счастью, никогда никому не показывала. Теперь ее нет в живых, как нет в живых его сына и двух дочерей. Все они стали жертвами этой сумасшедшей революции.

Полиция и военные были по одну сторону, убийцы из ФОСА - по другую. Американский народ был между ними, и ему доставалось больше всех. И вот, как последняя надежда народа, появились "Патриоты".

Холден продолжал спуск и добрался до конца ущелья. Он повернул влево, где торчали естественным частоколом скалы, сразу же потеряв из виду колонну. В этом месте "Патриоты" и собирались встретить колонну машин ФОСА, на всех остальных участках это было обычное тихое горное шоссе.

- Дэвид! - раздался из-за скал негромкий голос Рози Шеперд. Он пробрался между скалами и очутился рядом с Рози и шестью другими членами группы "Патриотов". - Все...

- Все готово. Пэтси и другие сидят в той канаве возле дороги - вон там, внизу. Счастливчики. - Она улыбнулась. Когда она улыбалась, ее зеленые глаза были прекрасны. Когда она спала, а он по какой-то причине заснуть не мог, и было достаточно света, чтобы Дэвид мог видеть ее лицо, длинные пушистые ресницы напоминали ему театральный занавес, застывший в ожидании чудесного спектакля - когда ее глаза откроются.