- А почему бы... - перебил Ходжес.

- Не убить его? - в свою очередь перебил Борзой. Он слегка хромал во время ходьбы - память о ранении, полученном во время перестрелки с агентами ФБР незадолго до неудачного покушения на Рудольфа Серилью. Он говорил себе, что если бы он был в нормальном физическом состоянии, дела пошли бы по-другому. Киллер, которого они наняли, этот хваленый талантливый профессионал, ничего не смог поделать с талантливым любителем, этим чертовым Дэвидом Холденом.

- Политическое убийство? Нет. Мы должны сделать так, чтобы люди, живущие в Метроу, не пришли на выборы. А те, которые рискнут, должны знать, на что они идут. Избирательные участки будут взорваны, избирательные бюллетени - украдены и сожжены, избиратели - убиты. А до выборов, во время предвыборной кампании, все, что может быть сорвано, должно быть сорвано. И сорвано с применением насилия. Пусть все американцы увидят, что представляют из себя выборы в других частях их так называемого "свободного мира".

- Значит, нам нужно поддерживать Хэрриса Гэнби?

Борзой засмеялся, усаживаясь напротив Ходжеса, поставил на стол свой стакан шерри и зажег сигарету.

- Хэррис Гэнби - это не наша забота. Наша цель - это программа Роджера Костигена "Законность и порядок".

- А если Костиген все же победит?

Дмитрий Борзой считал Хэмфри Ходжеса настолько тупым, что иногда сомневался, сумеет ли тот умножить два на два без калькулятора.

Глава третья

Лютер Стил стоял напротив человека в служебной форме, который прикрывался перепуганной заложницей и в руке которого был револьвер.

Стил вытащил из-под куртки свой "Зиг-Зауэр 226" и положил его на небольшой столик, стоящий перед ним.

Он сделал глубокий вдох и взял пистолет в руку. Быстро вскинув его на уровень плеча, сделал два молниеносных выстрела. Потом опустил пистолет.