– Нам велено держать оцепление.

– Кем велено? Вы же частная структура!

– Зато у нас много людей, несколько тысяч. Милиция ведь бездействует, да и чекисты тоже. Вот Гусинский

– Гусинский?

– Да… Послушай, Николай, не задавай лишних вопросов… Времена нынче не похожи на прежние, не в Советском Союзе живём. Теперь всё иначе делается.

Жуков пристально посмотрел на решительное лицо Тихомирова. В глазах бывшего товарища горел огонь, от которого у Николая Константиновича сжалось сердце. Чуть в стороне сухо треснули одиночные выстрелы, затем коротко ударила пулемётная очередь.

– Это твои люди? – Он кивнул на стоявших за спиной Тихомирова мужчин.

– Да.

– Ладно, делайте что вам велено, – пробормотал он. – Мне надо идти.

– Коля, прости, но я не могу пропустить тебя.

– Что? – Жуков опешил.

– У нас приказ… Никого не пропускать к Белому дому и не выпускать оттуда за оцепление. – Тихомиров крепко взял Николая Константиновича за локоть.

– Ты рехнулся! – Жуков рванулся вперёд.

Помощники Тихомирова мгновенно подскочили к нему и грубо оттеснили к кирпичной стене. В грудь ему упёрся автоматный ствол.

– Спокойно, ребята, спокойно! – крикнул Вадим. – Николай, не надо резких движений! Будь благоразумен!

– Благоразумен?! – Жуков яростно выругался, почувствовав полное бессилие.

С противоположного конца двора послышались громкие возгласы, и Николай Константинович увидел пятерых запыхавшихся молодых людей. Тихомиров резко обернулся.

– Всем стоять! – скомандовал он.

Те застыли в нелепых позах. На их пылающих азартом лицах появилось замешательство.

– Да мы туда! – самый молодой махнул рукой в сторону Белого дома. – Мы же на помощь!

– На помощь? – мрачно уточнил один из помощников Тихомирова и шагнул к молодым людям. – В геройство захотелось поиграть?

Юноша, ничего не понимая, неопределённо развёл руками и растерянно обвёл глазами вооружённых людей.