Поэтому, когда Медынцев попросил Смелякова приехать в Кремль, Виктор не очень удивился. Кадровик начал издалека расспрашивать о жизни, о планах на будущее… Смеляков честно признался, что хочет уходить из МУРа: уже после ГКЧП работать на Петровке стало нестерпимо трудно, в работу активно вторгалась политика, новые веяния только осложняли обстановку, профессионалы высочайшего класса покидали МУР, прежнее руководство, принципиально отстаивавшее интересы уголовного розыска, сменилось, а с новым начальством у Смелякова отношения не складывались. И тогда Медынцев спросил: «А нет ли у тебя желания попробовать силы в СБП?» Предложение прозвучало неожиданно, и хотя ни о какой конкретной должности речь не шла, Виктор размышлял недолго. Лишь во время четвёртой встречи Медынцев сказал, что Смелякову предстояло возглавить отдел «П».

– Что это такое? – поинтересовался Виктор.

– Мы создаём два новых подразделения в нашей службе – отделы «К» и «П», то есть «Кремль» и «Правительство». Кроме функции контрразведки, на них возлагается борьба с коррупцией и прочими должностными преступлениями в администрации президента и в правительстве.

– Неужто назрела такая необходимость?

Медынцев кивнул и сказал:

– Теперь ты в общих чертах знаешь, чем предстоит заниматься. Руководство считает, что отдел «П» должен возглавить человек, прошедший милицейскую школу. Тем более что, по нашим данным, и в Белом доме, и вокруг него сейчас много ваших клиентов. А теперь пойдём – я представлю тебя Александру Васильевичу.

– Коржакову? – Виктор заметно заволновался, и это не ускользнуло от кадровика. Медынцев понял чувства Смелякова. Начальника СБП Виктор видел только по телевизору и только рядом с президентом. С такими высокопоставленными людьми ему никогда не приходилось встречаться лицом к лицу. На телеэкране Коржаков всегда выглядел надменным, хитрым, жестоким и опасным. Казалось, начальник СБП был лишён обычной человеческой теплоты. Виктору вспомнилось, как во время августовских событий 1991 года он, проезжая мимо здания СЭВ,