Я наблюдал за происходящим, когда кто-то схватил меня за руку. Обернувшись, я увидел женщину средних лет, которая призывала меня прийти на помощь своим. Какое-то время я в полном шоке таращился на нее, а потом просто вручил ей свою чашку, проглотил остатки пирога, нырнул под ограждение и направился на трибуну, в самое сердце битвы. Но тут прямо передо мной возник полицейский. Двинув что есть силы мне в челюсть, он проорал: «Стой здесь, засранец, я вернусь за тобой через минуту» и исчез. Но и без его приказа я не мог шелохнуться, даже если бы очень хотел. Облокотившись на заграждение, я пытался вспомнить, где нахожусь. К тому моменту, когда мое сознание прояснилось, беспорядки уже завершились и фанаты «Арсенала» были изгнаны с трибуны. Мы победили, и хотя были уверены, что они набросятся на нас после матча, этого не произошло.

Проходили недели. Окрыленные победой над фанатами «Арсенала» и успехами команды, мы ездили по стране, преисполненные уверенности в себе. В Ливерпуле, к примеру, несколько местных пробрались на нашу трибуну в надежде над нами поиздеваться. Но вместо этого они были нещадно биты. Однако не всегда все шло так, как хотелось. Иногда нам тоже доставалось. Ничего особенного, но мне приходилось придумывать оправдания, прежде чем в понедельник утром появиться на службе.

К счастью, ни один человек на военных базах, где я служил, ни о чем не догадывался. Заметая следы, приходилось придумывать истории об автомобильных авариях и нападениях, в которых можно было так пострадать. Но дело не в том, что как военнослужащий я не мог себе позволить быть уличенным в подобном. Просто я не хотел, чтобы начальство узнало. Все, что происходило за пределами базы, касалось только меня. Хотя сомневаюсь, что военная полиция согласилась бы с такой точкой зрения, если бы меня арестовали.