За время стоянки Ситроен сильно нагрелся. В отличие от Мерседеса, кондиционера в нём не было. Во время движения Фёдоров поднял и ветровое, и водительское стёкла, и машину приятно продувало ветерком. Впрочем, дневная жара уже спала, но усталость всё больше давала знать о себе. Сбоку промелькнула „Гедэхтнискирхе“, законсервированная после войны в своём полуразрушенном состоянии. До места встречи оставалось совсем немного. Вот, наконец, и парковка. Бесплатных мест не оказалось, и Фёдоров встал на платное место, заплатил по максимуму: штрафные санкции резиденту не нужны.

Рабочий день заканчивался. Сейчас улицы и магазины наполнятся толпами идущих с работы людей, а улицы окажутся запружены потоками автомобилей. „Хорошо бы успеть встретиться с советником до начала всего этого!“ – подумал Фёдоров и энергичным шагом устремился к универмагу КДВ. Не менее десятка раз пришлось вновь и вновь повторять вызов. Фёдоров стоял в телефонной будке и, имитируя разговор по телефону, подавал со своей рации сигналы вызова. Советник посольства не отвечал. Это уже начинало тревожить. Да и аккумулятор у рации – не вечен! Что могло случиться? Или – не слышит, или… Но тут, наконец, рация у Фёдорова запищала: „Это вы, Петер? Сейчас буду!“ – послышался голос, искажённый суперрегенератором. Фёдоров спрятал рацию в портфель и направился к месту встречи. Советник посольства появился только минут через пять – невысокого роста блондин лет сорока в отлично сшитом сером летнем костюме с кипой свёртков в руках. Вот он увидел Фёдорова с „Зюддойче цайтунг“ в руках и старательно, но не очень умело проверился. Мелькнула мысль: „Непрофессионал. Как бы не завалил операцию!“ Но вот советник посольства подошёл к Фёдорову и… проследовал без остановки дальше, подав при этом какой-то непонятный знак. Опасаясь потерять советника в толпе, Фёдоров выбросил газету в мусоросборник и, быстро проверившись, устремился вслед за дипломатом.