В той реальности он провёл здесь немало времени – вот окно комнаты, почти вплотную примыкавшее к рельсам городской „железки“. Спать ему здесь поначалу сильно мешали то и дело проходившие поезда. Остекление здесь, в Берлине однорядное – слышимость прекрасная. Это – та самая комната, где бывал до него Тельман, а спустя годы после войны поселился доктор Лотар Коч из находящегося поблизости „Берлинского технического университета“ (политехнического института, если говорить по-русски). В те девяностые, сейчас ещё не наступившие годы, „друг“ Коч просто и буднично присвоил научную статью Фёдорова, которую Лотар пообещал и якобы взялся опубликовать для него в Германии. Эти воспоминания мигом пронеслись в памяти Фёдорова; советник посольства не успел даже выйти из остановившегося Мерседеса.

Открыв правую заднюю дверцу, он жестом предложил „Петеру“ подняться с сиденья, которое за несколько километров пути порядком уже успело утомить своей необычной жёсткостью. Едва Фёдоров поднялся с сиденья, как советник, щёлкнув какими-то замаскированными запорами поднял сиденье. Под ним оказался довольно вместительный тайник. Подвеска автомобиля, судя по всему, была изменена и работала, по всей видимости, как у Ситроена 2CV – на рычагах, движущихся в продольной плоскости. С задним мостом видимо тоже проделали какую-то операцию – ведь в обычных Мерседесах он располагается как раз на месте этого тайника.

–        Здорово! – сказал Фёдоров, и, бросив одобрительный взгляд на советника, забрался в тайник. Пол здесь сделали мягким, имелась подушка, но вытянуться во весь рост поперёк машины оказалось, конечно же, невозможным.

–        Вот выключатель света, – показал советник, – А это – кнопка экстренного вызова: у меня на щитке приборов загорится лампочка… Ну! С Богом?

–        С Богом! – ответил Фёдоров, – Не люкс, но, думаю, выдержу!

–        Да-а, с вашим ростом, конечно… – согласился советник и захлопнул над Фёдоровым крышку тайника, вернее – сиденье.