–        Хорошо идут дела – голова ещё цела! – ответила Вика, расплываясь в радостной улыбке. Эту присказку она слышала от мужа, который, в свою очередь, позаимствовал её у одного пациента психиатрической клиники во времена своего студенчества. И продолжила вместо ответа, вопросом:

–        Ты почему сегодня так рано? Что-нибудь случилось?

–        Случилось. Но об этом позже. Сначала расскажешь о своих делах – всем нам расскажешь, – поторопился добавить Фёдоров, видя, что жена уже готова дать ответ: он понял её игру и по выражению милого лица, и по голосу, и – зная фактические обстоятельства.

Супруги поднялись в дом, а в прихожей их уже встречала Фёдорова:

–        Викочка, как дела? Давай, рассказывай!

–        Сейчас, дайте переодеться, умыться… А поесть что-нибудь есть? – спросила Виктория, заглядывая через застеклённую дверь в кухню. Большой обеденный стол был почему-то совершенно пуст. – „Что же, выходит, меня не ждали, что ли? Не может быть! А где же Алиска? – видимо наверху, играет.“ – подумала Виктория Петровна, услышав наверху детское пение и какие-то звонкие, как бы „стеклянные“ звуки.

В радостном предвкушении Виктория проскочила в спальню, мигом переоделась, промчалась в ванную, напевая себе под нос „Гаудеамус“. В это время сверху, через лестничный пролёт послышался голос Фёдоровой-старшей:

–        Лешечка! Всё готово. Давай, тащи сюда Викульку!

–        Вика! Вика! Мы ждём тебя наверху!

–        Сейчас, я уже почти готова! – тут же раздался в ответ весёлый серебристый голос Виктории.

Алексей поднялся на второй этаж, где мать немедленно сунула ему в руку красивую поздравительную открытку в разворот:

–        На, подпиши скорее!

–        Когда же ты успела? – только и нашёлся спросить Алексей, как на лестнице послышались лёгкие шаги его супруги.