–        Это всё – правда?!

–        Это – не только правда. Это – судьба. И мы обязаны сделать всё, чтобы здесь никогда – слышишь – никогда не было ни НАТО, ни другой оккупации. Чтобы сохранить жизнь и Алиске, и миллионам других детей. Главным образом – русских! Именно русские подлежат уничтожению в первую очередь!

–        Да. План Аллена Даллеса! Я знаю!

–        Так! И, чтоб ты знала, это я – с помощью Шебуршина – запустил меморандум Даллеса в оборот. Довёл его до широкой публики. Это мы с Леонид Иванычем разоблачили перед всем миром провокации вроде Лунной афёры США с мнимым прилунением или трагедии „южнокорейского авиалайнера“. Это мы провели на должность генерального секретаря ЦК КПСС Романова. Это мы разоблачили, добились наказания завербованных США негодяев вроде Яковлева и Шеварднадзе!

–        Какой ужас! Значит, сон – не сон, не deja vu, а правда! – с дрожью не только в голосе, но и во всём теле молвила Вика.

Увлёкшись своим рассказом, ввергшим его в мрачные воспоминания, как бы вновь ставшие явью, Фёдоров незаметно перешёл грань допустимого для первого рассказа. Молодую женщину надо было выручать. Так академик и прервал свой, в общем-то, уже законченный рассказ. Пришлось прибегнуть к „технологии Вольфа Мессинга“. Фёдоров сел на стул напротив свой супруги, мягко положил ей ладони на плечи и, пристально глядя ей прямо в глаза, дождался, пока Виктория ответит на его гипнотический взгляд. Тогда он собрал все свои силы в один кулак и особым, твёрдым, уверенным внушительным тоном произнёс:

–         Виктория! Всё, что ты сейчас слышала – правда. Всё, услышанное тобою – самая важная государственная тайна. Эту тайну ты будешь хранить всегда. Об этой тайне ты никогда, ни с кем не станешь говорить, ни с кем – кроме меня и генерала Шебуршина. Тебе будет легко хранить эту тайну. Отныне мы связаны с тобою не только супружескими узами, не только нашим ребёнком. Мы связаны также Тайной, обеспечивающей жизнь нашей стране. Всё! Ты поняла! Ты запомнила! Ты будешь верна клятве!