В те дни трон занимал 8-й император маньчжурской династии Сюань-цзун. Это было не лучшее время в истории маньчжурского правления. Многочисленные восстания различных религиозных сект и тайных обществ истощили казну государства, в страну ломились английские и французские колонизаторы, среди гражданских и военных чиновников процветала коррупция, страна пришла в беспорядок. Короче говоря, попал Мацумура в Пекин в очень и очень непростое, беспокойное время. Зато ушу в эту эпоху процветало, так как владение им стало одним из важнейших факторов обеспечения собственной безопасности. Так что у Мацумуры, вероятно, было немало возможностей познакомиться с китайскими воинскими искусствами. Тем более, что как телохранитель официального посла вассального государства он имел доступ во многие места, куда простая публика попасть не могла, и, как полагает Фудзивара Рёдзо, целыми днями жадно наблюдал за тренировками воинов Восьмизнаменной армии на их тренировочном полигоне или смотрел на занятия охраны императора, отрабатывавшей боевые приемы во Дворце воинской доблести – Уин-дянь.
Фудзивара предполагает, что гидом Мацумуры в его походах по залам ушу был Сакугава Канга, который, по расчетам, также входил в состав миссии. По имеющимся данным, это была уже третья поездка Сакугавы, и у него было немало влиятельных знакомых в городе. Вообще, Фудзивара считает, что Сакугава был своеобразным добрым гением для Мацумуры. По его мнению, именно он рекомендовал каратиста на пост телохранителя посла, договорился со знакомыми китайскими чиновниками о предоставлении ему пропуска для выхода и входа в запретный город, свел с нужными людьми. Фудзивара пишет, что невозможно представить себе, будто Мацумура, в котором бурлила энергия и который прошел чрезвычайную по трудности тренировку в школе кэн-дзюцу Дзигэн-рю, мог ограничиться лишь своей официальной работой, проходившей главным образом в стенах дворца Хуйтунгуань. Он считает, что Мацумура выбирался из него наружу по вечерам и в одиночку предавался тренировкам на соседней площади.