"Сход", подумал я. Но что это? Крючок на мормышке обломан - вот так и сход! Заменив мормышку, вновь пытаю удачу в этой же лунке, но уже с мотылем. Едва мормышка коснулась дна, как тут же кивок "занервничал" и немного погодя пригнулся. Подсечка! Сильные толчки вновь сигналят о том, что на крючке крупная рыба. Но так как я сижу на неглубоком месте и в лунку проникает много света, рыба при вываживании сильно "пятится", и когда я уже было подтянул ее к самой лунке, она, внезапно рванувшись, сошла с крючка. И снова выходит из строя мормышка: крючок разогнут. "Черт возьми! Эдак можно испортить настроение целому косяку рыбы да и себе тоже!" Срезаю злополучную мормышку и привязываю другую, с крепким кованым крючком. Не мешкая, посылаю ее в воду. Насадка - кисточка мотылей. Долго не клевало. Видимо, сошедшая с крючка рыбина переполошила всех подо льдом.

А у соседа, сидевшего на ящике метрах в десяти от меня, клюнуло вдруг сразу на две удочки, и он, засуетившись, манипулируя обеими снастями, на которых дергалась подсеченная рыба, встал во весь рост с высоко поднятыми руками и, озираясь по сторонам, как бы взывал о помощи. Оставив свой "пост", я быстро подошел к соседу, взял у него одну из вздрагивающих удочек и стал осторожно подтаскивать рыбу. Вскоре из лунки показалась широколобая голова леща. Взяв рукой под жабры, выбросил его на лед. Рыбина грузно заворочалась с боку на бок, мотая головой и шлепая широким хвостом по льду. У рыболова же, которому я пришел на подмогу, вываживание во второй лунке проходило не столь гладко. То ли лещ оказался крупнее, то ли опыта у соседа моего было недостаточно, то ли взволнован он был чересчур - как бы то ни было, показавшийся на секунду в лунке лещ вдруг ушел назад в воду и был таков. Неудачливый рыбачок, растерянно улыбаясь, смотрел то на лунку, то на меня и не в состоянии был лаже выругаться. Наконец сдавленным голосом изрек:

- Спасибо тебе за этого, - он кивнул на пойманного леща, - а мой того... - пошел догуливать...