Швейцарские гвардейцы хорошо знали его в лицо и почтительно отдали честь.

В папском дворце Росси встретил Кабрини, дворецкий папы. Почти не разговаривая, они поднялись на лифте до верхнего этажа. Росси чувствовал, что Кабрини буквально изнывает от любопытства. Сугубо частная аудиенция у папы была величайшей редкостью. Особенно если она назначается так быстро: только этим утром министр внутренних дел испросил аудиенцию по вопросу государственной важности. Они подошли к черной массивной двери. Кабрини громко постучал костяшками пальцев, открыл дверь, объявил о Росси гнусавым голосом и впустил его в кабинет.

Папа встал из-за заваленного бумагами стола, который походил скорее на рабочее место какого-нибудь среднего чиновника. Однако сам папа внешним видом вполне соответствовал своему высокому положению. На нем была девственно белая шелковая сутана, маленькая белая шапочка на голове, массивная цепь с крестом старого золота. На лице играла аристократическая, но вполне дружелюбная улыбка. Он подошел к Росси, и тот, почтительно преклонив колено, поцеловал протянутую руку.

Папа, немного наклонившись, мягко взял Росси под руку и помог ему встать.

— Мы очень рады вас видеть, генерал. Вы отлично выглядите.

— Да, Ваше Святейшество. Неделя в Мадонна ди Кампильо сотворила чудо.

Папа поднял брови.

— Как покатались на лыжах?

— Отлично, Ваше Святейшество.

С озорным блеском в глазах папа спросил:

— Ну, а кроме катания на лыжах?

— Тоже очень хорошо, Ваше Святейшество.

Папа слабо улыбнулся.

— О, как мы скучаем по горам.

Он взял Росси под локоть и провел его к низким кожаным креслам, окружавшим стол орехового дерева. Как только они сели, через боковую дверь вошла монахиня с подносом в руках. Она налила собеседникам кофе, а также рюмку «Самбукки» для Росси и маленький бокал какой-то янтарной жидкости из старинной бутылки без этикетки для папы. Когда она вышла, Росси, выпив глоток кофе и пригубив «Самбукку», сказал: