— Нет, она умерла.

— Как это — умерла? — разволновался йорк.

— Ну, как… — неопределенно сказала я, не желая вдаваться в грустные подробности. — Все рано или поздно умирают: и собаки, и люди, и другие животные… Тогда то, что от них остается, закапывают в землю, а воспоминания о них бережно хранят.

— Понятно, — задумчиво ответил йорк.

Он покачал головой, потоптался на месте, что-то бормоча себе под нос. Вид у него был расстроенный. Я подумала, что зря объяснила ему про смерть. Наверное, лучше было бы сказать, что Юджи вернулась обратно в Россию.

Вдруг он перестал топтаться и тревожно спросил:

— А ежи тоже умирают?

— Почему ты спрашиваешь? — удивилась я. — И при чем тут ежи?

— Ну, как «при чем»? — начал рассуждать йорк. — Вот, если еж вдруг умрет в нашем саду, то придется его закопать?

— Да, — кивнула я. — А ты уже где-то видел мертвого ежа?

— Нет, пока не видел, но я видел живого. Если он вдруг умрет, кто же будет копать ямку? — озабоченно закончил он.

— Теперь понятно! — улыбнулась я. — Ты думаешь, что ямку придется копать тебе?

— Конечно! — воскликнул он. — Как же я выкопаю ямку для ежа, если я сам с него размером?

Вид у йорка был очень обеспокоенный.

— Не волнуйся, — сказала я, — если ты вдруг найдешь мертвого ежа, обязательно скажи мне, и я сама его закопаю.

— Правда? Тогда ладно! — облегченно вздохнул он и удовлетворенно кивнул.

— Кстати, а как тебя зовут? — спросила я, пользуясь случаем.

— Робин Гуд де Форэ д’Алатт! — торжественно произнес малыш и благородно шаркнул ножкой. — А тебя?

— Ирина, — представилась я.

— Просто Ирина? — удивился он. — А как называется твой питомник?

— У людей нет питомников, Робин, у людей — фамилии.

— А-а-а! — протянул тот. — А у моих хозяев фамилия на мою похожа, поэтому я и решил, что они из питомника. Де-что-то-там-такое… А у тебя будет новая собака?