В качестве простого примера он приводит часы, архитектура которых - циферблат, стрелки и головка завода. Когда ребенок познакомится с этой архитектурой, он с одинаковой легкостью сможет определять время как по ручным часам, так и по башенным курантам. Разработка и реализация, однако, каждый раз описывают внутреннюю структуру механизмы, приводящие часы в действие и обеспечивающие точность хода.

В Системе 360, например, одна машинная архитектура реализована совершенно по-разному в каждой из девяти моделей, и наоборот, одна реализация, средства обмена, память и микропрограммы модели 360/30 используются в четырех различных архитектурах: серия ЭВМ Системы 360, мультиплексный канал с 224 логическими независимыми подканалами, селекторный канал и вычислительная машина IBM-14014).

Такое разграничение в равной степени применимо и к системам программирования. Существует стандартный фортран IV. Он является архитектурой для многих трансляторов. В рамках этой архитектуры возможны самые различные реализации: программа в оперативной памяти пли транслятор в оперативной памяти, быстрая трансляция или оптимизация, синтаксически ориентированный или "прямой" транслятор. Подобным образом любой язык ассемблера или язык управления задачами допускает разные реализации ассемблера или планировщика.

Теперь мы обратимся к более эмоциональной стороне проблемы: аристократия против демократии. Разве не образуют архитекторы своего рода аристократию, интеллектуальную элиту, которая указывает разработчикам, что им следует делать? Не отбирает ли эта элита всю творческую работу, отводя разработчикам роль "винтиков"? Может быть, конечный продукт улучшится, если, следуя принципам демократии, позволить всему коллективу генерировать идеи, а не ограничиваться спецификациями, разработанными всего несколькими людьми?

Последний вопрос самый легкий. Я, естественно, не собираюсь настаивать на том, что только у архитекторов могут быть хорошие архитектурные идеи.