- А ты варежки надень брезентовые, капюшон накинь и цепляй её под микитки.

* * *

Машка заверещала. Зачем, мол, мертвеца к костру тащат, она теперь спать не будет. Но Евтимов похлопал её по гладко обтянутому джинсами заду, успокоил, что обеспечит ей здоровый трудовой сон. После чего, осмелев, она приблизилась к полиэтиленовому свертку. Пленку развернули. При дневном свете мумия выглядела куда эффектней, хотя Машка фыркнула: "Фу, гадость", и убежала прочь. Администратор вообще не показывался. Евтимов щепочкой поскреб шершавую корку глины, покрывавшую кожаные одежды.

Нормально, мужики, очистить можно. Кстати, глаза у неё были совсем закрыты?

Да вроде бы... - рыжий Леха наклонился, чтоб лучше рассмотреть.

Они помнили, что шары на дне глазниц полностью затягивала коричневая плотная кожица в мелких морщинках. Но теперь каждый ясно видел узкие матово-желтые серпики между нижним веком и верхним, чуть сползшим в подбровье.

- А-а, - Евтимов, кажется, сообразил, в чем тут дело. - Здесь же, наверху, теплей и суше, а кожа, она и в Африке кожа, - подсохла, стягивать её начало, коробить... Вон ухмылка какая пошла, и зубы разжались...

Рыжий Леха промокнул рабочей рукавицей шмыгающий нос, видать, простыл в пещере, и пробурчал:

- Что-то мне это не нравится. На фиг мы её приволокли?..

* * *

Киногруппа устроила праздник, то есть в ужин пила водку у костра. В сельпо ходил администратор. Сейчас, выпив никак не меньше двухсот грамм, он был пьян, смел, преисполнен чувства собственного достоинства и творческой значительности. Его пьяная разговорчивость всем порядком успела надоесть.

Рыжий Леха принял четыреста. Он почему-то всегда обгонял компанию, даже не будучи допущен к самостоятельному разливу. Зато в основном молчал. Так как в лексиконе его, по причине алкоголя, сохранялось всего три слова: "Ну, это, того".

Окутанная полиэтиленом вогулка лежала в сторонке, похожая на маленький парничок.