На мой взгляд, это нечто вроде шлагбаума в технике торцевой мозаики. Своего рода тупик — дальше некуда. Национальный герой Франции Пьер Риверди не стал ни с кем состязаться в аккуратности, а пошел своим путем, разработав т. н. «поэтический Дамаск». Лет восемь назад его кинжал «Единорог» произвел подлинный фурор в оружейном мире. Применив сложное технологическое оборудование (как у Шварцера), он изготовил клинок из крученой мозаики, по лезвию которого «бежало» множество мелких фигурок, в которых можно было узнать единорогов.

Сделал он и другие своеобразные вещи. Например, блеснув техникой кузнечной сварки, отковал уникальный складной нож «Пьер де Ноэль» (Дед Мороз, по-нашему). Увидев его фотографию, я по привычке начал дробить узор клинка на составные части, чтобы понять, как он сделан, но преуспел далеко не сразу. Легко было понять, как изготовлены отдельные элементы, но как сварен сам клинок — это загадка. Знатоки и умельцы могут сами поломать над этим голову.

Для меня ключом послужило то, что каждый четвертый олень бежит в другую сторону! Зацепившись за эту деталь и вспомнив приемы изготовления стволового Дамаска, мне удалось расшифровать замысел мастера. Это не просто мозаика — это шедевр кузнечной сварки! Но большого удовольствия разгадывание секрета мне не принесло, и в дальнейшем я перестал обращать особое внимание на изыски западных оружейников — не хватит ни мозгов, ни времени. Понял суть — и ладно. А суть, ценность и смысл самого существования мозаики (как и любого сложного Дамаска вообще) состоит в том, что ее мало. Именно поэтому мозаичные клинки являются предметом коллекционирования наравне с картинами. Я уже как-то писал, что по японским понятиям сокровище должно обладать тремя непременными свойствами — редкостью, чистотой (в духовном смысле) и высокой стоимостью.