вторая – в девять сорок пять.

Раздалось несколько боевых кличей, и бег на коньках продолжался. Билл влился в общий поток, желая, чтобы завтрашнее утро наступило скорее.

Вечером Бэтт и Гивенс пошли в кино и приглашали с собой Билла, но он решил заняться письмами домой и друзьям. На третьем этаже стояла тишина. Все куда-то разошлись.

«Дорогая мама, дорогой отец», – вывел он на листе бумаги и уставился в окно. Что им написать? Что Гивенс хотел обкорнать носки, а Бэтт приехал без коньков… Но разве это будет им интересно и понятно?… Придется все им разъяснить. Билл улыбнулся, вспомнив о Гарте Гивенсе, и принялся описывать, как он доехал, как устроился в гостинице, написал про медосмотр, про знаменитых игроков, которых здесь встретил…

Исписав шесть страниц, он спустился вниз. Памела Мур сидела за конторкой. Увидев Билла с письмом в руке, она улыбнулась и выдвинула ящик стола.

– Сколько вам конвертов и марок? – спросила она. – Вы первый, кто пришел отправить письмо. Администратор велел мне запасти побольше марок, сказал, что все новички в первый же вечер будут писать домой письма.

Билл купил на несколько долларов марок. Наклеивая одну из них на конверт, он заметил:

– Вы сегодня долго на службе.

– Зато у меня вторая половина дня почти всегда свободна, – отозвалась девушка. У нее были карие глаза, красивые, ровные белые зубы, правильные черты лица. Билла словно обожгло то, как она похожа на своего брата – за исключением доброжелательного выражения лица, в котором и состояла вся разница.

– Я видела, как вы работали сегодня на катке, – сказала она, улыбнувшись.