Чувство сожаления, почти снисходительного сострадания наполняло одних, торжество и скептические улыбки овладевали другими. Все последствия низвержения "величайшего", тысячу раз повторяемые историей, оказались налицо. Многие из тех, которые в течение долгого времени добивались этой борьбы, которые жестоко осуждали гениального шахматиста, за его Готовность добровольно уступить свою, освященную десятками лет корону, за выдвинутые им тенденциозные якобы условия состязания Многие из них готовы были сожалеть о состоявшейся борьбе, готовы были сделать из ее результатов выводы о старческом закате когда-то светлой мысли, когда то непобедимой воли. Историческая готовность человечества окружить ореолом недосягаемой славы победителя и бросить в бездну бесславного падения побежденного, вылилось во всей своей драматической простоте. Но прошло всего два года и настали времена Остравы Моравской и Нью-Йорка.

Надо ли говорить, что испытали в эти времена, сохранившие веру в мощь своего учителя, последователи Ласкера. Надо ли говорить о том недоумении, которое отразилось на лицах шахматных могильщиков, похоронивших впопыхах гениальное творчество по первому разряду. А тем, кто говорил о величайшей шахматной трагедии на острове Куба, хочется сказать: никакой трагедии не было. И не было даже драмы. Но был только драматический эпизод, о котором повествует в бесхитростном, правдивом рассказе долженствующем служить вечным преданием для многих и многих шахматистов, предназначенная во втором издании читателю настоящая книжка Эмануила Ласкера.

Н. Романовский.

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Эта книжка очень невелика, но, тем не менее, я не хочу отказаться от общепринятого предисловия. Читатель найдет в ней факты, примечания и предложения. Быть может, она возбудит интерес к шахматам. От высказанных здесь предложений я жду, что ближайшие годы шахматной жизни докажут их необходимость.

Э. Ласкер. Берлин, февраль 1922 г.