Откуда-то из водорослей выплыла камбала; сверху она серая, невзрачная, два глаза на одной стороне. Мелькает ее белое брюшко. Камбала плывет чудно: извивается всем своим плоским телом, будто на ветру полощется. Вскоре рыба уходит в зеленоватую глубину.
Продолжаю подводное обследование. Заглядываю под глыбу и вижу в слабо рассеянном свете сверкающего осьминога. Его щупальца с мертвенно-бледными присосками медленно сворачиваются в жгут. Он настороженно наблюдает за мной. Замирая, оглядываю осьминожий бастион. Осьминоги - придонные индивидуалисты, к своей норе относятся по принципу "мой дом - моя крепость". Перед жилищем осьминога ровное дно с гребешками и моллюсками. Это его пастбище, кладовая. Кругом видны следы пиршества осьминога: мелкие обломки ракушек, крабовых панцирей, клешней и мелкий какого-то необычного цвета песок - хитиновые остатки крабов и раковин, создавшие защитный вал перед щелью. Осьминог высовывается из-за вала, как из окопа.
Хозяин акватории не страдает от своих отбросов. Чистые струи воды омывают жилище, а различные представители симбиоза быстро расправляются с остатками барского стола.
Я присмотрелся. Осьминог мне показался крупным. Его щупальца у основания в диаметре сантиметров десять. Ввязаться в драку без оружия на глубине опасно. Запомнил глыбу, под которой сидел осьминог, и стал всплывать.
Новое погружение - с оружием. И вот в полумраке вдали увидел знакомое очертание жилища, устремился к нему и с ходу выстрелил в сереющий ком, туда, где, по моим соображениям, находились жизненно важные органы осьминога - его знаменитые три сердца. Щупальца взметнулись, забились и обхватили гарпун. Подплыл друг, и мы довольно легко вытащили осьминога из норы.
Отросток - трубочка животного сантиметров двадцать длиной - надулся, и я отчетливо увидел его внутреннюю полость с полупрозрачными голубоватыми оттенками. Трубочка вдруг почернела и выпустила чернильную бомбочку. Я замер. Облачко некоторое время постояло рядом со мной и медленно рассеялось. Сунул осьминогу руку, липкие щупальца обвили ее, потянули к себе. Присоски вытягивались, упруго сопротивлялись и щупальца. Осьминог был прохладным, кожа тонная, нежная.