Может быть, он и не стал бы великим, если бы не по

любил, не изведал космическую мощь чувства, "что движет солнце и светила".

Этой строкой, как известно, заканчивается "Божественная комедия".

Когда Петрарка встретил Лауру в одной из авиньонских церквей, было ему двадцать три, ей двадцать. Она была уже женой. Он - молодым ученым и поэтом. В сорок вторую годовщину их первой встречи, через двадцать один год после кончины ее, Петрарка, уже старик, перебирая архив, нашел сонет, который раньше ему не нравился, и написал новые строки: "В год тысяча трехсот двадцать седьмой, в апреле, в первый час шестого дня, вошел я в лабиринт, где нет исхода".

Через пять лет он умер, сидя за работой, с пером в руке. Незадолго до этого написал: "Уже ни о чем не помышляю я, кроме нее".

Когда Лаура умерла, ей было за сорок. В тот век женщины увядали рано. Петрарка видел ее незадолго до "черной чумы", и он любил ее, как никогда раньше, - постаревшую. Более того, в самом начале любви к ней, когда Лаура была молодой, он увидел ее в воображении постаревшую, с "увядшим ликом", и испытал нежность и боль, не сравнимые ни с одним из чувств не только в старой рыцарской любовной лирике, но и в его собственных сонетах. Бессонные ночи были и раньше в "самом потрясающем опыте человека" - опыте любви, нежность и боль от мысли, что твоя любовь постареет, увянет, явились в мир с Петраркой.

Любовь Петрарки к Лауре часто называют "идеальной"; он, можно услышать, остановился на самой начальной стадии любви - на идеализации любимого человека. Он любил на расстоянии... Любил бы он ее столь возвышенно, если бы судьба соединила их жизни?!

Нам не устают повторять с детства: "В любви неизбежна идеализация", и мы начинаем воспринимать это как непреложную, рожденную тысячелетней мудростью истину.