– Прямо на Тигре, – сказал Катцен. – Всегда можно узнать что-то новое.

Сегодня утром я несколько часов изучал Региональный оперативный центр

– Ради того чтобы познать РОЦ и Батман, не стоит даже жить, – проворчал Коффи. – Выходит, древние турки занимались сельским хозяйством, орошали пастбища, ворочали камни, пахали – ив сорок лет походили на наших восьмидесятилетних? Вот до чего доводит людей работа.

– Именно так.

– Получается, что они с десяти лет приступали к делу, которому посвящали всю оставшуюся жизнь? А мы, значит, постоянно растем профессионально?

– А разве нет? – удивился Катцен.

– Про себя я такого сказать не могу, – тяжело вздохнул Коффи. – Я был уверен, что к этому возрасту стану большой шишкой, буду работать в аппарате президента, вести мирные переговоры и заключать крупные торговые соглашения.

– Примерно этим ты и занимаешься.

– Да уж, – проворчал Коффи. – Торчу в проклятой дыре и надрываюсь в никому не известном...

– Зато нужном... – попытался перебить адвоката Катцен.

– Для меня известность играет большую роль, – возразил Коффи. – А мне приходится сидеть в подвале военно-воздушной базы Эндрюс – проклятие, это даже не Вашингтон! – и прорабатывать нужные, но безнадежно скучные соглашения с негостеприимными турками, чтобы мы смогли шпионить за еще более враждебными к нам сирийцами. Вместо того чтобы рассуждать в Верховном суде о Первой поправке к Конституции, я жарюсь в проклятущей пустыне, в то время как пот стекает мне прямо в носки.

– Что-то ты в самом; деле расклеился, – заметил Катцен.

– Виноват, – вздохнул Коффи. – В день рождения каждый имеет на это право.

Катцен стукнул по австралийской фетровой шляпе, и она съехала на глаза Коффи.

– Встряхнись, дружище! Иногда приходится заниматься и не самыми увлекательными вещами.

– Да не в этом дело, – поморщился Коффи. – Хотя и в этом тоже. – Он снял шляпу и вытер пальцем пот с ободка, после чего снова водрузил ее на давно не мытые светлые волосы. – Просто мне кажется, что когда-то я был великолепным юристом, Фил, Настоящим волшебником.